Томми очнулся с тяжестью железа на шее и туманом в голове. Подвал пахнет сыростью и старой штукатуркой. Вчерашний вечер расплывается в памяти обрывками: шум, драка, потом резкая боль. А теперь он здесь, прикованный, как собака.
Его похититель оказался не бандитом, а тихим, опрятным мужчиной по имени Виктор, отцом семейства из этого самого дома. "Я хочу тебе помочь, Томми," — спокойно говорит он, без злобы в голосе. Помочь? Парень отвечает матом и дергает цепь. Единственный язык, который он понимает, — это кулаки. Первая попытка сбежать проваливается быстро и болезненно.
Но Виктор не один. Вскоре появляются остальные: его жена Марта с печеньем и чаем, их тихая дочь-подросток Лиза, которая смотрит на Томми не со страхом, а с любопытством. Они не кричат. Не бьют. Они просто... есть. Говорят с ним. Кормят. Марта стирает его грязную куртку. Лиза однажды оставляет на табуретке книгу с картинками.
Сопротивление Томми сначала яростное, потом вялое. Он продолжает огрызаться, но уже без прежней злобы. Он слушает их разговоры за ужином, на который его приглашают, все еще с цепью, но уже без наручников. Он видит их обычную, скучную, спокойную жизнь. Постепенно что-то внутри начинает сдвигаться. Может, он просто притворяется, чтобы они ослабили бдительность? Или мир вокруг и правда выглядит теперь как-то... иначе? Цепь на шее все та же, но внутри что-то разжалось.
